Не сыр, но скорбь, или Как мыши справедливость искали и огорчили Маниту

Жила-была грантоедская мышь. Она думала, что мир - это сыр, который появляется из ниоткуда и если регулярно чистить шубку и правильно пищать о верном движении норы в сторону мышиного рая, то сыра станет еще больше, а нора станет светлее. Шли годы, у мыши появилась седая щетина и дети, а сыра становилось все меньше, как и места в норе. И тогда некоторые мыши решили, что нужно всем честно рассказать о том, сколько сыра у кого на нычках. Но нычки никто показывать не хотел, потому что мыши все время воровали друг у друга сыр, которого становилось все меньше. Мыши помнили, что кто показывал свой сыр, потом становился легкой добычей соплеменников и хищников.

Тогда грантоедская мышь сказала великому сырному Маниту: Великий Маниту, не давай нам сыр, пока в нашей норе не задекларируют нычки, а еще лучше не выпускай нас из норы. Маниту удивился, потому что ему хотя было жалко давать сыр мышам, но ему казалось, что у них остался инстинкт самосохранения и вообще находил их писк забавным. Теперь Маниту подумал, что, действительно, может быть прикольно, если мышам не давать сыр на халяву, а попросить их танцевать кан-кан и всячески увеселять его. К этому никто не был готов в мышиной норе. Никто не хотел работать, но все хотели жрать сыр. Попахивало кризисом доверия. Маниту плакал по ночам, а мыши ипали друг другу мозг и друг друга. Но больше всех страдал кот. Он хотел жрать, но Маниту не хотел, чтобы тот жрал мышей без их согласия, а мыши не могли определиться с сыром и доверием, которое порождало сыр. Великая скорбь охватила всех. Иногда казалось, что солнце не взойдет над горизонтом.

Вот так искаженное восприятие действительности делает всех голодными, а Маниту грустным.