В 6.40 утра крестный ход выходит из города Полонное в Хмельницкой области и движется в Романовку Житомирской области
В 6.40 утра крестный ход выходит из города Полонное в Хмельницкой области и движется в Романовку Житомирской области, Анастасия Рафал, "Страна"

Вокруг крестного хода с молитвой за мир еще пару дней назад ломались копья. Журналисты и блогеры уверяли, что за акцией Украинской православной церкви стоит ФСБ, а в колонне идут люди с георгиевскими лентами. Теракт в Ницце, попытка военного переворота в Турции и довыборы в Украине временно переключили внимание политически активной публики на другие возбудители. Ну а крестоходцы, тем временем, все ближе и ближе к Киеву.

Специальный корреспондент "Страны" отправился в городишко Полонное в Хмельницкой области, чтобы на день присоединиться к Крестному ходу. И разобраться, что побудило верующих идти в Киев.     

Всех излечит-исцелит  

— Мы когда в ворота храма зашли, — вон там взлетела стая белых голубей, — поджарый 50-летний мужичек Александр Хитыч развлекает разговорами старушек, которые сидят возле церкви на лавочке. — А вон та дворняга — она за нами из самого Почаева идёт. И если кто не становится перед иконой на колени, — лает.  

— А матушка Мария рассказывала, как лошади на колени становились, — кивает, слушая его, какая-нибудь из старушек. — Но то во время другого крестного хода было. 

— Да я и сам видел, — охотно подтверждает Александр всякое чудо. — Тут бабушка одна с нами идёт. У её внука ДЦП. Врачи сказали: "никогда ходить не будет". Она восемь раз преклонялась перед иконой божьей матери. На девятый раз подходит, и тут ей дочка звонит: "ребёнок пошёл!" 

— Это вот здесь!? — с восторгом спрашивает очередная старушка, сводя ладони, словно для молитвы.   

— Да вот только вчера! Я сам видел! — уверяет Александр, в арсенале которого, похоже, есть истории исцеления от всех недугов: будь то энцефалит или саркома.  

Эту сцену я наблюдаю возле храма Почаевской Божьей матери в городишке Полонное.  

На часах уже почти десять. Вечерняя молитва близится к концу. Во внутреннем дворе женщины прибирают на полевой кухне. 

Народу немного. Большинство паломников разобрали по домам местные жители. Все-таки, позади — 30 километров пути из Шепетовки в Полонное. А завтра рано вставать: утренняя молитва начинается в 4.30. Остались лишь самые стойкие.

Александр Хитыч продолжает пересказывать виденные им "чудеса".

Александр Хитыч рассказывает старушкам о чудесах. Фото Анастасия Рафал, "Страна"

Для человека со стороны они звучат, как небылицы, но воцерквленные люди верят.

— Я вот в Лавре был на послушании. И встретил пацана из Ровенской области, который янтарь копал. У него после этого язвы по всему телу пошли. Он на послушании побыл, и все прошло, — перенимает "эстафету чудес" молодой парень Николай Макарчук.    

Он сидит с приятелем на заднем дворе, и что-то мастерит, держа в руках икону. 

— Это чтобы удобно было ее нести, — объясняет. 

Совсем еще молодой мужчина, Николай пришел в церковь девять лет назад, после того, как "три раза умирал".

— Разбивался на машине, аппендицит, операция на сердце. 

Николай Макарчук. Фото Анастасия Рафал, "Страна"

— А вы? — поворачиваюсь к его приятелю, 32-летнему строителю из Сумской области Ивану Ильницкому.    

— Божьей милостью мамаша с детства приучила. У меня еще прабабушка ходила в крестных ходах. По 7-8 человек собирались, и шли 350 километров до Киева. У нас знаете, как говорят: "без Бога не до порога".

И он, и его приятель уже 6-ые сутки идут крестным ходом из самого Почаева. В день преодолевают по 30-40 километров.

— Тяжело? — спрашиваю. 

— Нет. Люди ощущают благодать. Мы же идём и молимся, чтобы матерь божья управила наших начальников.

— А такое возможно? — иронизирую.

— Вспомните, — серьезно отвечает Иван, — ведь и апостол Павел был сначала гонителем верующих, убивал христиан. А потом стал верховным апостолом.  

Война и вера 

— Вот те ребята, которые в АТО, они, наверное, лучше других должны понимать, что такое вера. Мой дед, фронтовик, говорил, что во время войны даже парторги втихаря крестились и говорили: "господи, помилуй", — продолжает Иван. — Есть такой писатель, Виктор Николаев, автор книги "Живый в помощи". Он Афган прошел. И потом рассказывал, что там многие уверовали. Он описывал случай, как двое военных летели над ущельем. Жара. И одному вдруг явился образ жены и дочери. Он резко подал вверх. И ведомый за ним. И потом оказалось, что, если бы они не ушли вверх, — они бы разбились о скалу. 

— Да, те, которые возвращаются с войн, — они в бога верят, — соглашается Хитыч. — А тут бред пишут, что мы с портретами Путина идем.

— Мне отец звонил, — признается Иван. — Говорил, что нами манипулируют, что хотят на правительство повлиять. А я ему: "отец, приезжай, и сам посмотри". Мы же от Москвы никак не зависим. Ни финансово, ни организационно. Мы просто с РПЦ в едином духе. Нам и владыка сказал: "никаких политических лозунгов". Мы никого ни к чему не призываем. Просто молимся за мир.   

— Но вообще знаете, — продолжает философствовать Иван. — Ежели война, — то обе стороны виноваты. Мы, когда с братом в детстве дрались, — нас двоих наказывали. Это кажется у Гоголя было, да? "И выйдет душа казака на суд праведный, и спросит у него бог, за что он воевал и что он защищал?" 

— Не помню. Может, и у Гоголя, — говорю. ­— А эта война, по вашему, за что?

— Сребролюбие, — вздыхает Иван, — интересы чьи-то есть. А там кто знает... Пастыри церкви запрещают нам на эту тему говорить. Да и зачем говорить о том, чего не знаешь? Святые отцы нас как учат? "Знай себя и хватит с тебя". 

— У нас вон православные бабушки из Луганска приезжают. Говорят: "вам по телевизору рассказывают, что это сепаратисты стреляют, а на самом деле люди одного олигарха делят контрабандные потоки с людьми другого олигарха", — присоединяется к беседе Николай. — А людям — горе. Вон к нам в село Листвин привезли гроб из АТО оцинкованный. Мать сына похоронила. А спустя некоторое время выясняется, что не тот гроб прислали! Перепутали. За тем телом приехали родственники, а ей другой гроб привезли. Представляете, такое пережить!  

— Но сколько клубочку не виться, а ниточка найдётся, — говорит Иван, имея в виду, что и войне придет конец.

На дворе уже за полночь. Вечерняя молитва давно окончена. Какие-то верующие продолжают читать в храме Акафист. К нам подходят две женщины из местных — Галина и Наталья — и предлагают идти к ним на ночлег.

Ребята отказываются, поскольку намерены ночевать в палатке, а я соглашаюсь.

По дороге как-то сама собой всплывает тема войны.

— У нас в городе Аллея героев — 6 человек, — вздыхает Галина. — У меня вон зятя призвали.

— А у меня сына, — вторит ей Наталья. — В первую волну попал.

— Наш прошел Пески, Тоненькое, — продолжает о своей беде Галина.

— А мой Волноваху, — подхватывает Наталья.    

— Да, нам обеим досталось, — вздыхают обе женщины, и мы расходимся спать. 

Самый сложный переход 

На часах еще нет шести, а возле храма уже собралось несколько сот людей. Одни слушают молитву, другие грузят вещи в фургон. Третьи сидят на лавочках и беседуют.

Верующие собираются в дорогу. Фото Анастасия Рафал, "Страна"

— А знаете, почему в крестном ходе именно Почаевскую икону Божьей матери несут? — обращается ко мне одна из женщин.  

— Потому что она чудотворная? — предполагаю.

— Потому что это сильная заступница. В 1675 году Почаевский монастырь осадили турки. Монахи и миряне молились Пресвятой Богородице перед ее чудотворной иконой. И она обратила турок в бегство.

— Знаете, как святые говорят: "когда крестный ход идёт, — весь ад трепещет", — говорит на дорожку Сергей, в прошлом, кстати, военный.  

Наконец, в 6.40 поступает команда выступать.  

— Братья, которые вчера несли иконы, — подойдите к храму, — раздается зычный голос в громкоговоритель.  

— Давай, давай, встань на колени, — подталкивает меня в спину Иван Ильницкий. — Пускай над тобой икону пронесут. Это благодать большая. 

Иконы проносят над головами верующих. Хористы затягивают "пресвятая Богородица, спаси нас, все святые, молите Бога о нас". И мы выступаем в дорогу.

Сегодня — самый сложный переход: 45 километров до Романова.

Впереди выступают хористы, затем несут огромную икону.

В какой-то момент я замечаю, что вдоль дороги стоят машины полиции. Они же предваряют и венчают колонну верующих. Это, видимо, на случай, если радикалы решат, как и грозились, напасть на крестный ход. До сих пор, правда, все ограничивалось только словесными угрозами.  

— Где они это берут?! — четверо молодых ребят обсуждают информацию, которую пишут о них сети. ­— ДНР? ЛНР? Идут с Георгиевскими лентами? С оружием…

— Это они про нашего Лешку. Он себе лук деревянный сделал, — смеется Галина Ковальчук, молодая барышня 26 лет.

В прошлом логист, она оставила работу: говорит, после Крыма, Донецка и Луганска с перевозками стало сложно. И теперь учится в Регентском училище.

Галина Ковальчук (по центру) учится в Регентском училище. Фото Анастасия Рафал, "Страна"

— Сколько хожу крестными ходами, — такой масштаб вижу впервые. Из Шепетовки нас тысяч пять шло. Из Почаева, какая-то газета написала, что 200 человек вышло. А там только духовенства было человек 200. А днем нас огромное количество было! Матушки говорят, что обед накрывали на 7 тысяч человек.  

Четвертая граница

О численности крестного хода стоит сказать отдельно. Некоторые пишут, будто в колонне идет 100 человек, другие насчитывают по пять, и по 10 тысяч.

Как ни странно, правы и те, и другие.

Верующих, которые идут из Почаева, и намерены следовать до самого Киева, пожалуй, наберется человек 200. Это и есть костяк хода. Все остальные присоединяются к движению по ходу следования, идут с паломниками два, три, пять часов, и сворачивают обратно.

На моих глазах колонна несколько раз меняет численность. Из Полонного нас выходит человек 500, от силы тысяча, а уже в Мирополе оказывается добрых три. Затем крестный ход снова редеет. А в Романове туда снова вливаются верующие.   

Отток и приток людей происходит по всему пути следования. Вот и сейчас, позади только три километра дороги, но многие уже не выдерживают. Сворачивают обратно.

Мы постепенно приближаемся к границе Хмельницкой и Житомирской областей.

— Это будет уже четвертая граница, — говорит Галина Ковальчук, которая идет из самого Почаева. — Я хочу дойти до Киева. У меня два одногруппника воевало. Один вернулся инвалидом. Сейчас в АТО весь цвет нации гибнет. И может быть, правительство услышит, что люди хотят мира.

— Вон сколько молодых ребят привезли в цинковых гробах! — присоединяются люди к разговору, не представляясь.

— Может, правительство наше увидит, сколько нас идёт: и женщины, и дети, и даже беременные. И услышит нас: украинский народ хочет мира!  

Церковный "автомайдан" 

По прошествии трех с половиной часов мы, наконец, оказываемся на границе Хмельницкой и Житомирской областей.

Здесь нас уже ждут. Почаевскую икону торжественно передают владыке Никодиму, иерарху Житомирской епархии.  

— Помири тех, кто не может помириться. Вразуми тех, кто не ведает, что творит. Мы хотим мира этой земле, потому что мы любим эту землю, — принимает владыка икону.

Люди молятся, и крестный ход идет дальше.

Встреча на границе двух областей. Фото Анастасия Рафал, "Страна"

Мы уже преодолели километров 12, и почти дошли до поселка Мирополь, когда неожиданно у нас над головами раздается жужжание. Кто-то запустил в небо дрон.

— Ну и пускай снимают. Пускай видят, что мы не на танках, — смеется молодой парень Максим.

— Вот представят вас как автомайдан, — подшучивает над ним кто-то, имея в виду детскую коляску.

Максим и Ира идут крестным ходом из самого Почаева, вместе с двухлетним ребенком.

Он — семинарист, она — студентка Регентского училища.  

Максим и Ира (справа) идут крестным ходом вместе с двухлетним ребенком. Фото Анастасия Рафал, "Страна" 

— Что еще мы можем сделать? Физически поспособствовать миру мы не можем. Поэтому помогаем духовно, — объясняет свои мотивы Ира. — А люди во всем ищут подвох.

— У нас многие пришли учиться в семинарию уже после войны, то есть, побывав на фронте, — добавляет Максим. — Мы хотим мира.   

— Мне уже несколько людей отписали в facebook, что все это провокация ФСБ, — пожимает плечами Андрей Богатырев, 36-летний экономист из Кривого Рога. — И вроде бы, и неглупые люди... Но у меня начинает создаваться впечатление, что мнение людей сейчас формируется помимо их воли. Фэйсбук, телевизор, газеты… И все, человек уже не слышит никаких логичных доводов. Ну какая провокация ФСБ? Это совершенно с другой целью делается. Но объяснить это людям уже невозможно.

Андрей Богатырев, Иван Ильницкий и Николай Макарчук намерены дойти пешком до Киева. Фото Анастасия Рафал, "Страна"

P.S. Мы беседуем с Андреем, Максимом и Ирой уже в Мирополе, у стен храма в честь Святителя Николая Чудотворца.

Небольшой поселок, в 5 тысяч человек, кажется, вышел встречать верующих едва ли не всем составом. Во всяком случае, на площади у храма собралось тысячи три человек.

Здесь наши пути расходятся. Я отправляюсь в Киев на машине. А мои собеседники намерены дойти туда пешком.  

— Иногда кажется, что все, не могу больше, не дойду, — признается Галина. — Но я начинаю молиться. И Бог даёт мне силы. Я верю, что и нашу молитву о мире Господь услышит.  

Подписывайся на "Страну" в Telegram. Узнавай первым самые важные и интересные новости